«В центре Москвы уже четвертый день проводят акцию голодовки представители балкарского народа. Они протестуют против действий властей Кабардино-Балкарии (КБР), которые, по их мнению, проводят в республике дискриминационную по отношению к балкарцам политику. Посланцы балкарского народа намерены продолжать акцию, "пока на нее не отреагирует президент Дмитрий Медведев"… (Газета «Коммерсантъ» № 123 (4423) от 10.07.2010, http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1412001 )

Это самая обыкновенная статья, вышедшая в субботнем выпуске ежедневной газеты, которую читают за завтраком сотни тысяч людей, проглатывая новости страны где-то между бутербродом и глотком горячего кофе. На первый взгляд, эта информация не обладает огромной ценностью, люди не смогут вычислить курс страны в международном экономическом пространстве или узнать о грядущих переменах, нет. Но только на первый взгляд. На самом же деле факт сидящих в самом центре страны стариков гораздо более важен, чем курсы, вклады, обязательства и займы. Это вопрос всего нашего общества в целом, отношения людей друг к другу, это наше будущее настоящее.

Наш проводник вел нас по вымощенным улицам Москвы к действительности нашей жизни. Было чуть более 2х часов ночи. Остатки смога еще першили в горле, а легкая прохлада непроизвольно заставляла мечтать о чашке горячего чая. Мы шли быстро, я то и дело срывалась на бег, чтобы успеть и не потеряться среди молодежи, населявшей в столь позднее время Манежную площадь.

Он встретил нас самым обычным образом, как будто мы виделись пару часов назад. Не было ни улыбки, ни раздражения, в нашем визите не было ничего, что могло бы затронуть его чувства. Для него мы просто пришли, как приходили многие, и он знал, что мы уйдем. Как ушли все.

Старик был худ, но дух аксакала не выдавал измождения и усталости. Его лицо, словно ссохшуюся землю прорезали глубокие трещины – жизнь высветила их вещим огнем испытаний, бедствий, радостей и терпения. Оно напоминало мне старые пожелтевшие фотографии, которые хранили память о моих предках и о прошлом веке.

Одет он был достаточно опрятно: в светло-бежевую легкую куртку и классического кроя брюки. Старичок будто бы каждую минуту был готов к визиту высокопоставленных гостей. Его выдавали лишь старые домашние тапочки, впитавшие в себя воздух многодневного ожидания. Казалось, что они ждут даже дольше, чем их хозяин.

Он скромно стоял неподалеку от лавочек, оперевшись на тростевидный зонт. Его пальцы то и дело сжимались на ручке зонта, словно отсчитывая такт секундной стрелки до окончания этой ночи. Старик охранял покой своих спящих земляков. От остальных обывателей ночного сквера его отличало чувство собственного достоинства, основанное на уважении и не имеющее ничего общего с самоуверенностью, скрывающей внутреннюю пустоту.

Он окинул нас безэмоциональным взглядом и что-то сказал нашему проводнику на балкарском. Пока тот объяснялся кто мы и откуда, глаза старца вглядывались бог знает куда, словно сквозь нас, в поисках ответов на свои извечные вопросы. Они говорили очень тихо, практически шепотом, чтобы не побеспокоить спящих мужчин. Все это выглядело очень странно. Мы стоим в сквере на Манежке, а рядом кто-то спит... Трое мужчин спали на лавочках, подложив себе под головы вещи. Рядом с каждой аккуратно стояли тапочки...как дома. Складывалось уверенное впечатление, что мы не в Москве, что мы просто не можем быть там. Тут же, за этими деревянными налакированными лавочками двое мужчин спали прямо на газоне, укрывшись байковыми одеялами. Они заранее знали, что придут не на одну ночь. От осознания этой реальности становилось жутковато.

Старец рассказал нам свою историю: причины, которые заставили всех этих людей покинуть свои дома. Все было предельно просто: люди пытаются бороться за свои элементарные права, права каждого из нас – права человека. Так же он поведал, что еще трое мужчин находятся сейчас в больнице. Эти пожилые люди пережили смог, жару, а теперь и холод с проливным дождем. В тот момент меня мучил один единственный вопрос: неужели у наших высокопоставленных чиновников сердца настолько «озолотились», что они разучились отзываться на голос ближнего. Неужели за 55 дней никто из народных избранников не смог найти 30 минут времени, чтобы выйти к своему народу, чтобы выслушать людей, передавших им власть взамен на право иметь достойную жизнь.

После этой странной встречи уснуть по собственной воле я уже не смогла. Вспышки эмоций переполняли мой разум, я хотела забыть обо всех подобных случаях беспомощности. Интернет пространство было изъедено мной до последней страницы. Я хотела понять, что же заставило десятерых стариков покинуть свой дом и приехать в этот всепоглощающий мегаполис. Я поняла. Я нашла множество ответов на свой единственный вопрос. И мне стало жаль. Себя, своих близких, свою Родину. Мне стало безумно жаль все человечество. Сердца многих из нас стали лишь органом, способным поддерживать жизнедеятельность. Мы гнием изнутри, и смрадный общественный душок уже выдает нас. Просто мы заигрались в монополию на жизнь, мы забыли человечность, мы потерялись где-то между стремлением повысить свою зарплату на 5 тысяч рублей и желанием быть личностью, уважаемым человеком.

Сегодня 55-й день голодовки «посланцев балкарского народа». К ним до сих пор вышел только один человек из правительства. Это была женщина. Балкарские старики совершенно искренне благодарили ее, желая ей и ее семье здоровья.Наша милиция, в столь сложной ситуации, также проявила себя: они круглосуточно охраняют голодающих. Конечно, стоит отдать должное и некоторым представителям молодежи, которые ежедневно приходят в этот сквер, чтобы поддержать "представителей балкарского народа", отстаивающих свои законные права.

В ту ночь я встретилась с жизнью лицом к лицу. Вот она – эти старцы на Манежной площади в центре Москвы и есть наша сегодняшняя жизнь. И совершенно не важно, зачем они приехали в это вечно бегущий город, в самое сердце страны. Важно, что они там и по сей день. Что они ждут, что они живут там и не могут уже уйти. В ту ночь я лишь на секунду представила, что на их месте мог оказаться мой дедушка, или мой отец, или даже мой будущий муж… И вот так вот беспомощно он бы жил где-то там, в парке, на лавочке…Доживал свои годы, надеясь на честность и справедливость. Не нарушая спокойствия, не гонясь за славой, просто живя в ожидании права слова. Потому что больше нет другого выхода, потому что это последняя надежда. Эти старики открыли мне тогда глаза. И сейчас, когда вы читаете эти строки, они находятся в сквере, на лавочке, обсуждают новости, показывают друг другу не похудевшие фотографии, созваниваются с близкими…Они ждут. И мы, как представители молодежи, тоже ждем. Ждем, чтобы нам дали понять, осталось еще в нашей стране уважение к старшему поколению или это больше не модно?

Жулидова Алина.

По следующей ссылке Вы сможете ознакомиться с дополнительными материалами по данной теме: http://auaz.livejournal.com/