Я привыкла писать не о том, как в нашей стране всё плохо. Я привыкла писать не о том, как завтра у нас всех всё будет хорошо. Я привыкла писать о том, что чувствуют люди, когда они перестают лгать самим себе. Перестают лгать, не потому что больше не видят в этом смысла, а потому что просто больше не могут. Любую проблему, любой вопрос, связанный с духовной и нравственной жизнью моей страны я всегда воспринимаю, прежде всего, совестью. Уже потом начинает работать мозг, я становлюсь практичным аналитиком, но первой на все события всегда отзывается совесть. Совесть как вопрос о моей собственной роли в судьбе страны, совесть как вопрос о судьбе моего народа и как вопрос о том, что есть мой народ. Не вопрос о том, кто может жить в России, кто может считать себя на этой земле свободным и для кого она на самом деле. Это не вопросы, это, скорее, краткий сборник самых глупых и самых глубоких человеческих заблуждений, потому что они не имеют ответа. Не нам решать. И пускай мой вопрос «кто такие русские?» не будет звучать как «кто имеет право считать себя русским?». Речь идёт о той части населения России, которая этнически считает себя не просто славянами, а именно русскими. Речь идёт о том единственном народе мира, который называет себя именем прилагательным. Кто мы такие и почему самоопределение нашей нации считается решённым вопросом?

Я русская. Во мне течёт немецкая, еврейская, польская и украинская кровь. Но я русская. Всю свою сознательную жизнь я прожила в России, на Родине большей части моих предков. Я родилась здесь и именно здесь хочу умереть. Но достаточно ли этого для того, чтобы я всегда могла спокойно отвечать, что я русская? Ведь мы очень редко говорим «русская кровь». Хотя, очень часто используем в своей речи словосочетание «русская культура» или «культура России». А что есть культура России? Взять хотя бы ту же сферу искусства, скажем, литературу. Безусловно, русская классическая литература – признанный во всем мире эталон. Но кто эти русские писатели, если пресса продолжает спорить о происхождении Пушкина? Взять более поздние годы – и вот уже Николай Васильевич Гоголь становится великим украинским писателем. Если каждая страна, каждая республика, каждый народ, этнос захочет «забрать» себе своего великого деятеля искусства, то, что останется от России? И какой писатель тогда совершенно точно русский? Спросите у любого своего знакомого, имеющего на вид славянскую внешность: «Кто ты по национальности?». И в ответ вы услышите рассказ о том, как много кровей намешано в каждом из нас. Что ещё объединяет нас? Язык? В связи с выбранной профессией я очень часто общаюсь с людьми других национальностей и говорю с ними, используя их родную речь. Во время встреч с европейскими и американскими гостями я веду диалог исключительно на чужом для меня языке. Но со временем к этому привыкаешь, и вот уже немецкий или английский могут стать для вас родными. Но мы продолжаем быть нами. Като Ломб владела 16 языками, но, тем не менее, всегда была и оставалась венгеркой.

Что ещё? Общие территории? Конечно, в России людям гораздо проще найти общий язык друг с другом, если они вдруг узнают о том, что являются земляками. Это очень сильно нас объединяет, особенно сейчас, когда внутри страны нерешённым остался разве что только осетино-ингушский конфликт. Однако русские продолжают жить и работать за границей, и там их продолжают называть русскими и отличать от других национальностей практически сразу. По каким признакам? Только внешним? Иногда в толпе славян практически невозможно отличить от некоторых европейцев. Тогда как? Интуиция подсказывает, выдают манеры, поведение, взгляд?

Русских всегда выдаёт их особая судьба, наш народ многострадален, очень терпелив и силён. И всё это находит отражение у нас во взгляде. У немцев есть пословица: «В женщине всё – сердце, даже голова». А в русских всегда есть душа, которую мы ещё не потеряли. «У русских» значит у тех, кто считает и ощущает себя русским. Ведь в нашей большой и многонациональной стране мы всё ещё умеем любить и совершать необъяснимые поступки. Мы всё ещё умеем слушать и слышать то, что пытается донести до нас наша душа. Необъяснимая субстанция, которой никто так и не смог дать чёткого определения. И в нас этой души не 21 грамм. Мы и есть наша душа, просто не все мы к ней обращаемся. На долю моего народа выпало бесчисленное количество страданий, кровопролитных войн, революций, переворотов, из людей несколько десятков лет выжигали веру и заставляли следовать ложным идеалам. Перед нашими глазами менялись картина за картиной, кумир за кумиром, один политический режим за другим. Все проходило, а народ оставался, и мы продолжали оставаться страной, жить и на что-то надеяться сегодня. Мы ищем себя и пытаемся дать самим себе определение. И совершенно напрасно. Потому что русские – это не категория национальности, это категория состояния, категория ощущения самого себя. И я могу свободно говорить о том, что я русская, потому что я ощущаю себя не просто частью государства как политического образования, не просто частью страны, великой державы, а частью чего-то большего. Я чувствую, что во мне живёт душа русского человека, я полагаюсь на это ощущение внутри себя, и поэтому уверенно отвечаю на вопрос о моей национальности.

Не нужно пытаться сейчас понять: кто такие русские. Не нужно искать «формулу русского человека» и предпринимать попытки очистить нацию. Это глупость. Наша кровь лилась, и ещё очень долго будет литься за нашу веру, за наши земли. И мы будем чувствовать, что что-то нас связывает между собой. Да – это язык, это территории, это общее историческое прошлое, это политика, это религия. Но есть ещё одно. Наша душа одинаково отзывается на человеческую подлость, наша любовь к Родине невозможна без чувства стыда за самые кровавые страницы её истории. Наша совесть ещё живет в нас. Наших тел больше, чем душ, но наши души ещё живы в нас. Мы сохраняем себя, на русской земле рождаются праведники, без которых не смог бы существовать этот мир. Я не могу сказать точно, кто такие русские, но я точно знаю, что я русская. Только русская.